Дэйна


Господи, мне холодно, я пытаюсь укрыться пластами льда-
не помогает. солнце буд-то и не вставало за жесткими ставнями,
что-то шепчет дрожащим голосом: "мальчик, беда!"
боже мой, не оставь меня, не оставь меня.

Герда ходит по первой весенней траве, окуная в росу башмак
И над нею навзрыд плачут крыши, с карнизов стекают каплями
воды талые. она уже и не помнит весь этот зимний кошмар,
королеву снежную с ее ледяными саблями.

Герда, герда! у нее руки холодные, колется, жжет до слез,
а она меня ими гладит, ласкает, пытается успокаивать
я боюсь, я стараюсь противиться, протестую (чертов мороз!)
герда, я не могу себя под ножом раздваивать.

Девочка с малахитовыми глазами робко встречает лето в своем краю
солнце печет все настойчивее, мажет ореховой пастой овал лица ее
девочка смотрит на детскую фотографию, там лицо мальчика который уже в раю
(вероятно) есть в нем что то ангельски-странное

герда, я сегодня проснувшись не слышал серцебиения, это какой то яд.
проникает во внутрь и режет, я беснуюсь и бью весь ее хрусталь, рву волосы
она как-то утробно смеется, тешится. Герда, меня поглощает заснеженный ад
от кнута на груди багровеют полосы

герда видит опавшие листья в е городке льет дождь, она провожает летящих птиц
к ней все чаще приходят мальчишки из других домов, невзанчай обещают цветы и звезды
она жмет устало плечом, говорит что подумает даже не рассмотерв их лиц
ей всего ничего, а как буд-то уже и поздно

герда, я забываю, я провалился в этот заснеженный плен. твой смех
иногда во мне ночами холодными раздается ласкает сознание
но она забирает его, сжигает, льдом замещает вместо своих прорех
герда, я кажется знаю как пахнет отчаяние

герда ходит по парку, ступая по первому насту и кто то ей руки греет
герде снятся северные олени и вОроны, но она как всегда не придаст значения
у нее в апреле родится мальчик, она бережно носит его под ребрами, чуть левее
греет в районе солнечного сплетения

он родится хрустальный, молочного цвета,
спокойный, с прищуром ласковым
мать возьмет его на руки, к сердцу прижмет и под ребрами защемит, хоть рыдай
она будет петь колыбельные, убаюкивать собственными забытыми сказками
и зачем-то назовет его странным именем "Кай"...